Женщина со шрамом — филлис джеймс (2010)

Анастастия, нейрохирург

Большинство хирургов в России придерживаются мнения, что мужчину шрамы красят, а женщину нет. Хотя все понимают, что не красят они никого, только помогают порой понять по внешнему виду, какие проблемы у человека были и есть. Но на выбор того, как ушить кожу, эти гендерные предрассудки оказывают не много влияния на самом деле. Больше зависит от типа операции, длины разреза, качества раны, толщины подкожной жировой клетчатки, и таких парамедицинских вещей как усталость хирурга к концу операции и наличие ниток для внутрикожного шва. Шрам после внутрикожного шва тонкий, белый, может быть практически не виден (от свойств кожи и места разреза зависит). А все эти ужасные бордово-синюшные «сороконожки» от  узловых швов грубыми нитками. Порой иначе и никак.

К сожалению, не всегда можно зашить «красиво». Я в своей практике стараюсь, если возможность есть, зашивать внутрикожно, даже мужчин. Хотя над девочками, особенно молодыми, особенно на лице, стараешься, конечно, больше. Однако при травмах может недоставать кусков кожи, края ран рваные, если не иссечь, то может и не зажить, а если заживет, то рубец будет неровный. Отдельная проблема – симметричность на лице и сопоставление краев татуировок в других местах. Тем более, что ночью по экстренной не пластические хирурги шьют, да и вообще не до красоты бывает.

При плановых операциях края ровные, проблем ушить нет, но вступают другие факторы. Длинную рану на спине зашьют скорее всего не внутрикожно, будут боятся, что развалится. Так же и с ожирением, там рисков еще больше. Бодипозитивщицы закидают помидорами, но полных людей с сахарным диабетом наши хирурги тоже предпочитают зашивать обычным швом. Если они еще и курят, то риск плохого заживления велик. Внутрикожный шов может не удержать края раны, он только сопоставляет края кожи, а вся рана держится на швах на апоневрозе и клетчатке (любые раны ушиваются послойно, под видимыми швами там еще два-три ряда). Если ПЖК толстая и рыхлая, то зашить ее нормально сложно, нитки прорезаются. И сверху нужно что-то покрепче внутрикожного шва. А потом эти полные люди еще и лежат на ране (когда она на спине, что в моей практике часто). И края некротизируются. Это совсем плохо. Уговоры двигаться и не лежать на ране с красочным описанием последствий не имеют должного эффекта. Человек до операции мало двигался, а тут после еще заставляют вставать и даже лфк заниматься! Изверги. Вот и не шьем для красоты. Но любой и любая могут попросить зашить, как им хочется. Хирург всегда пойдет на встречу при возможности. Либо объяснит, почему скорее всего не получится.

Но это все реалии нашего здравоохранения. Как за бугром, сказать не могу, на международных конференциях такую рутину не обсуждают. Для меня шрамы — часть работы, и я не стигматизирую людей по такому признаку. Я знаю, сколько таких по миру ходит. А у пациентов наоборот какая-то нездоровая тяга к ужасам. Просят зеркало на перевязке, хоть и подозревают, насколько неаппетитно это все выглядит. Я обычно до снятия швов не даю им смотреть. Это просто лишняя психотравма. А как швы сняли, уже все не так страшно.

Как зашивать кожу, этот вопрос всегда остается на личное усмотрение. Старая школа предпочитает некрасиво, зато крепко. А уступки для красоты могут закончится удлинением госпитализации на пару недель, с наложением дополнительных швов (тех же узловых, которых хотели избежать) и непонятными исходами для пациента. С другой стороны, если все спокойно и штатно, рана позволяет, то чего бы и не зашить «косметикой», как это говорят.

Но я могу говорить только о своей практике, где швы на голове и спине ( я нейрохирург). Травматологи, торакальные (грудная клетка), абдоминальные (живот), гнойные, пластические и прочие виды хирургов могут думать и делать по-другому.

Наташа, 34 года

Из заметных у меня два шрама: один на голове от трепанации, другой на шее от трахеостомы. Оба – последствия того, что три года назад меня сбила машина. Когда я очнулась, никаких нежных чувств к шрамам не испытывала. Я плакала и думала, сколько денег придется потратить на их удаление. Но видела я их тогда нечасто, в нейрохирургии, где я лежала, не было зеркал — специально для таких случаев. В общем, первое время было очень тяжело, мне казалось, что внешность моя необратимо обезображена и прочее в таком духе. Хотя я гораздо больше страдала из-за бритой головы, чем собственно из-за шрама.

А потом, во время очередной моей истерики, папа мне сказал, что лучше быть со шрамом и живой, чем с красивой ровной головой без шрама — и мертвой. И что-то еще из серии “шрамы — это знак того, через какие испытания ты смогла пройти и остаться в живых, знак силы”, в общем, что-то духоподъемное. Слова эти на меня подействовали, конечно, не сразу, некоторое время я носила вещи с высоким воротом, закрывающим шею, а на голову вертела тюрбаны.

Вообще близкие — это мои самые лучшие люди. Только безусловное принятие, любовь и поддержка, мне в этом плане очень, очень повезло. Никто не пугался, моя мама работала в операционной в гнойной хирургии, ее какими-то там шрамами не испугаешь. Брат и папа немного троллили по-доброму, говорили, что если не нравится шрам, можно прям на голове сделать тату и предлагали выбрать эскиз.

Один раз я снова лежала в реабилиталке, там все в лучшем случае со шрамами, но вообще, по большей части, на инвалидных колясках, и на этом фоне мое нытье про шрамы выглядело жалким. Там я перестала носить высокий ворот: было лето, жарко и я подумала: данунахер. С тюрбаном так же. И там же, в реабилиталке, меня пришла навестить девушка со шрамом на руке, из-за которого даже летом она не носила короткий рукав. С тех пор я вообще не парюсь по поводу своих, к тому же со временем они посветлели.

Я довольно долгое время собиралась что-то сделать со шрамом на шее, потому что мне его не сшивали, а склеили, а у меня предрасположенность к келоидным рубцам: в общем, сросся он не супер красиво. Я даже сходила на консультацию в клинику эстетической медицины, там мне сказали, что просто шлифовкой не обойтись, нужна полноценная операция с общим наркозом и стационаром. Так что точно нунафиг.

Окружающие первое время смотрели, но, мне кажется, не из-за шрамов, а потому, что после операций я выглядела как призрак: лысая голова и шрам впридачу, конечно, привлекали внимание. Потом, когда я уже стала восстанавливаться, поняла, что нет, вроде никто не пялится

И еще один шрам у меня на кисти — неудачный перелом, вставляли пластину. Сначала тоже поскулила, что будет шрам, а теперь даже люблю его. Во-первых, с ним мой палец снова сгибается и я могу полноценно пользоваться рукой, а во-вторых, он практически незаметен.

Антонина, 29 лет

В детстве мне сделали операцию на сердце, и на груди как раз на протяжении всей грудины остался линейный слегка гипертрофированный рубец телесного цвета. Свои даже самые первые отражения в зеркале я помню уже после операции, то есть я такая с этим шрамом всю свою сознательную жизнь. В детстве не помню вообще никаких проблем, я никогда не стеснялась на море, а детская одежда обычно достаточно закрытая. Не помню никакого особенного внимания среди друзей. Впервые стала стесняться уже ближе к подростковому возрасту, всегда думала, что это будет отталкивать мальчиков.

Я никогда не носила и не ношу одежду с глубоким вырезом. Люди практически никогда не замечают шрам, если видна только его верхняя часть

Но если вырез будет глубоким, то внимание акцентируется сразу. Такое было как-то летом, и я видела на лицах малознакомых людей, что они обращают внимание на рубец

Но никто ничего не спрашивал и не говорил.

Для себя я как-то решила, что декольте – это не моя сильная сторона. Скажем, есть же люди, которым не идет клеш, или юбки средней длины, или какой-то определенный фасон одежды. Вот мне не идет декольте, потому что у меня такое тело. Я легко это принимаю. У меня нет желания именно показывать шрам, но я не особенно стараюсь его спрятать. Хотя на выпускном в школе, где у меня было как раз-таки платье с вырезом, я специально искала крупную бижутерию, которая в итоге и закрыла весь рубец. С возрастом (мне 29) стала париться меньше, летние платья теперь с вырезом хоть и не до пупка, но явно глубже чем у обычного свитера.

Купальники у меня были самые разные, слитные с глубоким вырезом, раздельные с бандо, с треугольниками, с круглыми чашками. Я вообще никогда не задумывалась о шраме при покупке купальника. Не помню вообще никакого внимания со стороны других людей.

Когда кто-нибудь спрашивает откуда рубец, я всегда рассказываю. Меня это никогда не напрягало, я с легкостью рассказываю, что перенесла операцию.

Автор книги: Анна Бергстрем

Современная проза

сообщить о нарушении

Анна (Фрида) Бергстрем

Девушка со шрамом. История неправильного человека

Бергстрем (Фрида) А., 2010

ООО «Издательство Астрель»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Электронная версия книги подготовлена компанией  ()

Безымянное существо

– Шлюха, наркоманка и тварь, – злобно огрызается бабушка с рассадой, с упоением переезжая тяжелой тележкой мой больной палец на ноге. Бурно протестует против вынужденного соседства.

Боль ввинчивается куда-то в центр мозга, как электрическая дрель. В глазах взрываются разноцветные фейерверки. Стиснув зубы, считаю до десяти. Неприятное ощущение стихает. Но осадок, оставшийся от обидного сравнения, повисает на душе, как чернильное пятно, выпущенное испуганным осьминогом. Делаю вид, что мне совсем не больно. Опускаю глаза в пол. Глубоко вздыхаю.

Я не употребляю наркотики, не занимаюсь проституцией и считаю себя достойной человеческого отношения. Но, обладая внешностью гостьи с другой планеты, сложно доказать, что ты – не Вселенское Зло.

– Мамочка, кто это? – сюсюкает розовощекий карапуз, довольно прыгая на руках родителя. И, радостно улыбаясь, тянет пухленькую ручку к моему ирокезу, цвета блестящей платины.

– Это очень плохая тетя. Берегись таких, как она, – вещает очкастая мамаша и демонстративно отгораживает ребенка от меня своими огромными грудями.

Молча проглатываю комок в горле. Что дает окружающим право судить о других по внешности? Не сделав попытки разглядеть душу человека, обвинять его в непорядочности? Стараюсь отвлечься. Кусаю губы. Привыкаю к несправедливости. Мои глаза смотрят жестко и недоверчиво. Выживать трудно. Таким, как я, – особенно.

Однажды я перестала подчиняться правилам системы. А потом поняла, что это – способ сделать мир лучше. А теперь мне всегда приходится терпеть осуждение, как расплату за свой эпатажный внешний вид и духовную свободу. Очень непросто жить, если ты фрик… А я к тому же еще и стриптизерша. Взрывоопасная смесь. Коктейль из парадоксов, приправленный эротикой. Радуга, смешанная со слезами. Жизнь с терпким вкусом несбывшейся мечты.

Катя Кермлин (Екатерина Романовская), 41 год

В 2000 году на Катю напал мужчина с ножом, она чудом осталась жива. Позже Катя рассказывала о своих шрамах и даже показывала их в ролике, посвященном запуску ее проекта Nimb — кольца с «тревожной кнопкой».

Я не стесняюсь ни шрамов, ни вопросов о них, но я не считаю это чем-то красивым по дефолту для всех. Глядя на свой живот, я понимаю, что слово «красивый» к нему нельзя применить. Для постороннего человека, которому я никто, чужая тетка, это просто живот со шрамами. Никакой красоты, чтоб этим восторгаться. Для близкого — да, это может быть уже чем-то эмоционально заряженным, особенным, тесно сплетенным с моей личностью, с тем, как и что я говорю, как двигаюсь, что делаю. А для чужих людей эта штука вызывает максимум любопытство.

Сейчас много попыток настоять на том, что это все красиво. Шрамы, растяжки, полнота, еще какие-то особенности — мол, это красиво однозначно для всех, давайте, восторгайтесь. Это глупо, это вызывает агрессию, которая женщин обижает еще больше. У меня шрамы, морщины и седина — и это само по себе ничего красивого (хотя седые волосы — кайф, то ли тренд помог, то ли еще что, но я кайфую какой крутой серебристо-серый получается, звериный оттенок). Но для человека, который мне уже симпатизирует, который знает меня как персону, взаимодействует на личностном уровне, эти вещи могут быть притягательными.

Я не прячу шрамы и недавно перестала красить волосы. Но, например, брею ноги и исправила прикус уже после сорока. Я хорошо понимаю, что невозможно нравиться всем, и стремиться к этому глупо. Но для счастья надо понравиться кому-то одному — кто нравится тебе. И обычно этому не мешают ни шрамы, ни седина, ни возраст — вообще ничего.

У меня один шрам припаялся к мышцам. Он самый длинный, и из-за него кожа у меня не двигается. Подумываю его отлепить. Но масштабно типа «уберите все шрамы» — нет. На шее шрам не очень заметный, ну и нравится, что люди сразу придумывают про меня всякое.Первое время я, конечно, прятала все. Носила закрытую одежду, заматывала шею — именно для того, чтобы самой не циклиться, не рассматривать их бесконечно, не вспоминать, как без них было отлично. Но первое время рубцы свежие, красные, им uv противопоказан, так что даже с медицинской точки зрения лучше закрывать.А сейчас уже у меня накручено столько на эти шрамы всего, мол, я боец, воин, стоик, вандервуман, — и иду в зал отжиматься. Хотя боец я сомнительный, простуду даже переношу очень плохо, проклинаю все вслух.

Яна

Есть шрам большой, вдоль всего позвоночника — целиком его не видно, но почти во всей одежде он выглядывает, и многие его просто не замечают.

Это шрам после операции из-за сколиоза, как у принцессы Евгении, но у меня он далеко не такой ровный, не телесного цвета и не такой нерастянутый, если можно так выразиться. У меня дисплазия соединительной ткани, выражается в тянущейся коже и очень подвижных суставах, и из-за этого шрам весьма растянулся.

Люди, которые замечали, никогда не реагировали отрицательно, просто удивлялись и  спрашивали о его происхождении. Два человека выразили бурное восхищение, и это немного ввело в ступор.

Ещё вся голень в небольших, но заметных шрамах — вот на эти реагируют негативно. Один раз дошло до откровенного хамства — одногруппница спросила, почему «нога такая уродливая» и почему «ничего не сделаешь с этим».

Ещё один идёт от живота на бок, но его почти никто не видит.

Пластику делать хотела, когда была младше, но у меня очень тянущаяся кожа, и это не поможет, а шлифовку уже поздно. Поэтому просто пересмотрела своё отношение на это.

Саша, 26

У меня есть два шрама: один от ожога, другой — от аппендицита, и мне они очень нравятся, даже купальники покупаю специально раздельные. От ожога на полруки, но сейчас он незаметный. Я не стыжусь шрамов, призываю всех не стыдиться и обожать свои боевые отметины. Я почему-то при упоминании о шрамах сразу Гарри Поттера вспоминаю.

Почему-то родители с самого детства научили воспринимать как естественную составляющую твоего тела и не уговаривали избавиться от них (кроме аппендицитного – мама после операции говорила: мол, уберем его, на что я сказала, что я его 10 лет ждала и он мне нравится, не стали его трогать, о чем не жалею). Окружающие (не близкие) нормально относится к ним, не сталкивалась, но если бы столкнулась, сказала бы, что это мое тело.

Алия, 31 год

У меня есть шрам на лице возле носа: он появился ещё в начальной школе — упала на железную ножку стула в классе, когда они стояли перевёрнутыми для дежурства. Шрам абсолютно плоский, белый — то есть в принципе его можно замаскировать. К сожалению, моя мама пропустила момент, когда можно было его отшлифовать — когда я недавно консультировалась у специалиста, он сказал, что момент был упущен. Про реакцию: сталкивалась и с бестактностью вроде “а чё ты шрам не убираешь?”, и с расспросами, откуда он. К счастью, поскольку шрам очень небольшой, почву для комплексов он не дал. Я знаю, что есть люди, как например блогер Маша Новосад, для которых смена своего восприятия шрамов проходила достаточно долго и болезненно. У меня такого не было. Но и специально показывать и не замазывать шрам я не стараюсь — могу выйти из дома с ненакрашенным лицом, но, как правило, маскирую его. Близкие как-то совершенно на этом не акцентировали внимания. Но родители мне очень часто говорили, что я самая красивая (что в общем-то, наверное, любые нормальные родители говорят своему ребёнку).

Рита Кирпикова

Редактор отдела культуры m24.ru

Свой ожог я получила в довольно бессознательном возрасте, года в два, кажется. Вижу это как сейчас: бегу по коридору, сворачиваю на кухню, вижу маму и бросаюсь к ней. У мамы в руках кастрюлька с яйцом вкрутую (наверное, для меня) и кипятком, который тут же проливается мне на плечо и грудь. Потом меня, видимо, как-то неправильно лечили: я помню, как каждый день меня водили на перевязки и медсёстры отрывали бинты прямо с кожей. Это было гораздо больнее, чем кипяток. И поэтому на моём плече образовался келоидный рубец площадью с ладонь, при этом ужасно толстый — он постепенно растянулся, пока я росла.

Ожог надолго стал постоянной темой семейных разговоров. Расстроились все тогда, конечно, ужасно — вся семья, кроме меня. Мама ругала себя (совершенно напрасно), а бабушка обещала, что, когда я вырасту, мне сделают лазерную шлифовку, ведь я девочка и надо бы быть красивой везде. Я говорила: «Когда я вырасту, я сделаю на плече татуировку, раз кожа ничего не чувствует!» Чувствительность возвращается постепенно, кстати: сейчас, трогая себя за плечо, я хотя бы что-то ощущаю. Это интересно: один процент моей кожи живёт собственной тайной жизнью, что-то с ним происходит.

Виктория, 34 года

У меня есть несколько довольно крупных келоидных рубцов на грудной клетке, примерно в 5 см от шеи. Шрамы довольно большие и заметные. Они появились, когда в 10 лет на даче меня укусило ядовитое насекомое. С тех пор любые платья и майки с декольте стали для меня табу. Признаюсь, было очень тяжело. В юношестве я не любила ходить на пляжи. На меня часто показывали пальцем, постоянно спрашивали «что это». Не было ни одного человека, кто, заметив мои шрамы, не спросил об этом. Помню как в Турции выходила из моря, когда на меня уставилась маленькая девочка, вскинула руку в мою сторону и громко закричала: «бабушка, смотри, какие у этой девушки шрамы!». Бабушка и все окружающие нас люди тут же на меня уставились. Я расстроилась, опустила голову и постаралась поскорее уйти с пляжа.

Водолазки, футболки без выреза и шарфы были неотменной частью моего гардероба. Крупные украшения или кулоны не помогали. Люди всё равно замечали за ними шрамы и начинали спрашивать о них. В общем, непросто складывалась моя жизнь. Я всегда стеснялась демонстрировать свое декольте. И очень внимательно подходила к выбору одежды.

Ближе к 30 годам я, наконец, решилась на сарафаны с декольте

Настал момент, когда уже по-другому относишься к своему телу и не обращаешь внимание на окружающих. Наверное, я повзрослела и стала более уверенной в себе

Сейчас мне 34 года, я замужем и уже четыре года живу за границей. Первые три года эмиграции мы с мужем жили на Мальте, где я постоянно купалась и загорала на пляже. Когда моя кожа загорает, шрамы почти не видны. И мне никто ничего не говорил о них

Редко, когда кто-то вообще обращал на них внимание. Но надо учитывать менталитет и воспитанность европейцев, которые никогда не будут показывать пальцем на других людей и осуждать их

В прошлом году мы с мужем переехали жить в Англию и здесь я увидела совсем другой взгляд на отношение к внешности и особенностям тела. Британцы обладают невероятной внутренней свободой, поэтому не стесняются демонстрировать свое тело и носить все, что им хочется, даже если они весят 100 кг или их тело тоже изуродовано шрамами.

За все годы жизни с моими рубцами на груди я научилась ценить людей за их внутреннюю гармонию, а не за внешнюю. Наверное, я и сама приобрела навыки внутреннего обаяния, так как никогда не могла похвастаться внешней красотой. Многие говорят мне, что я подкупаю своей добротой и характером. Мой муж-британец часто говорит, что и вовсе не замечает моих шрамов, он видит перед собой потрясающую девушку с добрым сердцем, которую он полюбил.

Я верю, что это правда. Тем не менее, я не исключаю, что когда-нибудь накоплю денег и решусь на пластическую операцию. Но пока что я и сама научилась забывать о своем недостатке и жить полной жизнью.

Мне хочется обратиться ко всем девушкам, которым тоже пришлось столкнуться с эстетическими недостатками кожи. Пожалуйста, не отчаивайтесь. На этих шрамах свет не сошелся клином. Люди прежде всего оценивают внешность, да. Первые 30 секунд знакомства. Зато потом они начинают видеть настоящих вас. Просто будьте самими собой, почаще улыбайтесь и как бы отвлекайте собеседников внутренним миром. Своим чувством юмора или добротой. Через какое-то время, я заметила, люди перестают и вовсе замечать ваши шрамы.

Все это такое поверхностное, всего лишь несовершенство кожи. Подумаешь! Кто взглянет на шрамы девушки с заливистым смехом, от которого тоже хочется смеяться? Просто будьте самими собою. Вы удивитесь, как много людей будет считать вас красивой, несмотря ни на какие рубцы или неровности кожи.

Саша Устюжанина, 27 лет

Я посмотрела на фотографии со свадьбы и обрадовалась. У меня тоже есть шрам, и очень заметный — после операции на открытом сердце остался, мне ее еще в детстве сделали. Швы после таких операций могут быть и очень тоненькими, практически незаметными ниточками, но у меня келоидный шрам получился. Тогда мне говорили, что будто бы у тех, кто не кричит на перевязках, шрамы лучше срастаются, но я сейчас понимаю, что это просто была легенда среди пациентов: во-первых, не кричать, когда из тебя выдергивают скобы и нитки, невозможно, а во-вторых, это просто от особенностей кожи и ее заживления зависит. Но в детстве я жалела, что не сдерживалась.

После операции все мои футболки и рубашки были заменены на закрытые, и я годами следила, чтобы шов не выглядывал. Причем я никогда шва не стеснялась, и, скажем, открытый купальник спокойно могла надеть при случае, но на каждый день закрытые кофты казались уместнее, плюс никто не будет спрашивать: «А это откуда у тебя?». Вот сейчас с вопросами люди стали сдержанней, у детей не стесняются почему-то интересоваться. Ну и главное, я сама перестала шрам замечать со временем. Ну то есть глубокое декольте я все-таки вряд ли когда выберу, но мания искать всё «под горлышко» прошла. Ну виден и виден шов, ну и что. И то, что настоящая принцесса так же к шрамам относится, как-то ободряет.

Александра, 29 лет

У меня кожа склонна к образованию шрамов, и после любой мелкой травмы привет, белое пятно. Но самый неприятный на груди. Не очень большой — был бы, если бы грудь была ощутимо больше него. Спустя несколько лет, когда по тону он стал примерно как у Евгении, но формой — как большое пятно, подруги говорят, что вообще не заметно. Я очень смущалась в личных отношениях, старалась прикрыть волосами, ну сами понимаете, что там ещё можно придумать. Озвучила как-то тогдашнему парню, что хочу сделать татуировку и перекрыть шрам. Он сказал, что это глупости и я вообще не должна забивать этим голову

С тех пор стало попроще — все же это самое важное одобрение, а подруги всегда на твоей стороне. Сейчас я могу себе позволить носить летом сарафаны с вырезом, хотя раньше закрывала как могла

Но я до сих пор считаю, что на этом месте он плох. В любом другом — пожалуйста. Тут же до сих пор задумываюсь о татуировке — даже, например, телесного цвета, согласно последним трендам — но не могу придумать рисунок, дополняющий форму, так что пока беру чувством юмора и стараюсь не раздеваться при свете. В общем, беспокоит меня на 30% из некогда ста.

Дарья Мороз

Актриса театра и кино

Шрам у меня появился так: в шестнадцатилетнем возрасте я попала в аварию на снегоходе. Да, мы были с мамой, и она погибла (несчастный случай произошёл в феврале 2000 года, снегоход с актрисой Мариной Левтовой, её дочерью и бизнесменом Михаилом Рудяком, который был за рулём, упал в овраг. Левтову спасти не удалось, Рудяк умер от осложнений, полученных после аварии, в 2007-м. — Прим. ред.). Голова у меня была пробита в районе лба — как я теперь говорю, мне пробило третий глаз. Собственно, чтобы залатать черепушку, пришлось делать нейрохирургическую операцию. Обычно нейрохирурги делают шов по контуру волос, но я стала очень возмущаться и говорить, что я артистка и не могу заполучить шрам во весь лоб. Тогда они мне благородно сделали шов посреди головы, хотя это было не в их практике. Мы с папой завязали мне две маленькие косички в районе лба и ещё одну сзади, и мне сделали операцию.

Когда я блондинка и ношу длинные волосы, шрама вообще не видно, когда хожу с короткой стрижкой, как сейчас, то видно. В подростковом возрасте у меня ещё были какие-то комплексы по этому поводу, а сейчас я с ним уже сжилась. Всё-таки он со мной большую часть моей жизни. Я не обращаю на это внимания, в этом даже есть какой-то шарм. Окружающие могут даже не замечать шрамов, если ты с ними чувствуешь себя комфортно. Опять же со временем они становятся всё менее видны. Я до сих пор очень благодарна принимающему врачу, который шил мне лицо: я в полусознанке на него ругалась и просила зашивать мне глаз аккуратно. Это был очень приятный молодой врач, который, улыбаясь, всё мне прекрасно сделал.

Евгения, 25 лет

У меня есть шрам на переносице: в 13 лет я балансировала на столбике и упала, а очки вошли вглубь моего лица. Травма была довольно серьёзная, переносицу зашивали в челюстно-лицевой больнице, и шрам остался довольно заметный. В 13 лет, не будучи и так уверенной в своей внешности, я получила ещё один комплекс. Я отрастила челку и носила очки для зрения, а когда решалась открыть лицо, то мне сразу задавали кучу вопросов на тему «что это у тебя между глаз?». Прошло время, я выросла, шрам немного побледнел, а я обрела уверенность в себе. Ношу линзы, спокойно хожу без макияжа и отвечаю на все вопросы, связанные с этим дефектом. Но шрам на немаленьком семитском носу в подростковом возрасте был для меня сущим страданием.

Хотя я перестала фанатично замазывать шрам ещё в университете, к полному принятию своей внешности пришла, когда начала работать с большим количеством людей. Стало очевидно, что всем не понравишься, вот и все. Я учитель немецкого и английского в средней и старшей школе. Кстати, когда раньше работала переводчиком, уделяла своей внешности гораздо больше внимания, было важнее выглядеть привлекательно всегда.

Дети иногда задают вопросы, но мои объяснения их удовлетворяют и больше внимания они на шрам не обращают. А вот взрослые, по моим ощущениям, чаще всего задают вопросы об этом, стараясь уязвить, в не очень дружелюбном тоне.

Женщина со шрамом — Филлис Джеймс читать онлайн бесплатно полную версию книги

От автора

У графства Дорсет замечательная история, там расположено множество старых замков, однако тот, кто отправится в путешествие по красивейшим местам графства, не отыщет ничего похожего на Шеверелл-Манор. Он и все те, кто с ним так или иначе связаны, как и все прискорбные события, имевшие там место, существуют лишь в воображении автора книги и ее читателей и ни в прошлом, ни в настоящем не имеют отношения к кому-либо из ныне живущих или когда-либо живших лиц.

Ф.Д. Джеймс

Книга первая

21 ноября — 14 декабря

Лондон, Дорсет

1

Двадцать первого ноября, в свой сорок седьмой день рождения, за три недели и два дня до того, как ее убили, Рода Грэдвин отправилась на Харли-стрит с первым визитом к пластическому хирургу. Там, в кабинете врача, где, казалось, вся обстановка была рассчитана на то, чтобы внушить доверие и умерить опасения, она приняла решение, которому суждено было неотвратимо привести ее к смерти. В тот же день, несколько позже, ей предстоял ленч в «Айви». Время этих двух встреч распределилось удачно по счастливой случайности. Доктор Чандлер-Пауэлл не смог предложить ей более раннюю дату для первого визита, а ленч с Робином Бойтоном, назначенный на двенадцать сорок пять, был заказан за два месяца до этого дня: никто не мог бы надеяться получить столик в «Айви» по первому требованию. Рода не считала, что какая-либо из этих двух встреч устроена ради ее дня рождения. Об этой подробности ее личной жизни, как и о многом другом, она никогда не упоминала. Она сомневалась, что Робин мог узнать дату ее рождения, да ее и не очень обеспокоило бы, если бы так случилось. Она знала, что ее уважают — более того, считают выдающейся журналисткой, но понимала, что ее имя вряд ли может появиться в публикуемом в «Таймсе» списке вип-персон, отмечающих свой день рождения.

К хирургу на Харли-стрит Рода должна была явиться в одиннадцать пятнадцать. Обычно, договорившись о встрече в Лондоне, она предпочитала хотя бы часть пути пройти пешком, однако сегодня заказала такси на десять тридцать. На поездку из Сити не требовалось бы сорока пяти минут, но движение транспорта на улицах Лондона было непредсказуемо. Рода вступала в чуждый ей мир, и ей не хотелось с самого начала портить отношения со своим хирургом, опоздав на эту их первую встречу.

Восемь лет назад Рода арендовала дом в Сити — один из узкого ряда террасных домов в небольшом дворе, в самом конце улочки Абсолюшн-элли, совсем рядом с Чипсайдом. Стоило ей переехать туда, как она поняла, что это именно та часть Лондона, где ей всегда будет хотеться жить. Аренду она взяла надолго, к тому же с условием о возможности ее продления; она даже купила бы этот дом, но знала, что его никогда не выставят на продажу. Однако тот факт, что дом никогда не будет по-настоящему, полностью ее домом, вовсе не огорчал Роду. Большая часть дома была очень старой — относилась к семнадцатому веку. В нем сменилось множество поколений, здесь люди рождались, жили и умирали, не оставляя после себя ничего, кроме своих имен на пожелтевших листках старинных договоров об аренде, и Рода ничего не имела против того, чтобы оказаться в их компании. Хотя комнаты нижнего этажа, с окнами в решетчатых переплетах, были темноваты, зато наверху окна ее кабинета и гостиной смотрели в небо, из них открывался вид на башни и шпили Сити и дальше — на то, что за ними. Железная лестница вела с узкого балкона четвертого этажа на изолированную от других крышу, где располагался целый ряд терракотовых цветочных горшков и где в ясные воскресные утра Рода могла усесться с книгой или газетой, наслаждаясь священным днем отдохновения: утро плавно перетекало в полдень, а тишину и покой начала дня нарушал лишь знакомый перезвон церковных колоколов Сити.

123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107108109110111112113114115116117118119120121122123124125126127128129130131132133134135136137138139140141142143144145146147148149150151152153154155156157158159160161162163164165166167168169170171172173174175176177178179180181182183184185186187188189190191192193194195196197198199200201202203204205206207208209210211212213214215216217218219220221222223224225226227228229230231232233234235236237Перейти

Похожие книги

Егерь Даниэль Рэй

Красотка Павел Астахов, Татьяна Устинова

Крик Николя Бёгле

Женщина в окне А. Дж. Финн

Девушка в поезде Пола Хокинс

КГБ в смокинге 2 Женщина из отеля (Мэриотт) Книга 2 Мальцева Валентина

Даша, 20 лет

Моя история о принятии шрамов и себя начинается очень глупо. В 14 лет я со школьными подругами решила в честь нашей вечной дружбы (как же тупо это писать!) сделать отметки на теле сигаретами. Мне волей судьбы выпало сделать эти отметки на внутренней части плеча, выше сгиба руки. Не знаю, по какой причине, но у всех, кто это сделал, отметки прошли в течение года, со мной же они остались по сей день (прошло 7 лет).
Так как эти шрамы выглядят ОЧЕНЬ нестандартно и находятся в необычном заметном месте, люди постоянно обращали внимание и спрашивали, как они появились. Признаюсь, в ответ на этот вопрос я всегда придумывала нелепые истории о травме в детстве и так далее, но вопросов меньше не становилось. Всегда, когда я носила футболки, я замечала, что люди видят шрамы, и очень боялась этого мерзкого вопроса «а откуда??!?».
С возрастом у меня появилось много возможностей от них избавиться — шлифовка, операция, тату. Но однажды я осознала, что это часть меня, как и та история. Это часть меня и некоторый урок

Сейчас я уверена что эти точки даже мне идут и добавляют оригинальности, они выражают меня так же, как и, к примеру, стиль одежды. Шрамы это всегда что-то очень индивидуальное, и на сто процентов ваше, поэтому их не стоит стесняться. Та же татуировка может быть ещё у тысячи человек по такому же эскизу. Сейчас я научилась носить эти точки как украшение, и очень этому рада.

Оцените статью
SHUMOR
Добавить комментарий