150+ грустных цитат и идей для подписей для instagram

Содержание

Cheeky Kid — кибернаут, который проводит много времени в Интернете, собирает бесконечное количество информации и наслаждается развлечениями и весельем.

Не все состоит из хихиканья и солнечного света. Время от времени шоу правят хмурые взгляды и капли дождя!

Счастье и печаль — две стороны одной медали. Вот почему в Интернете нередко можно найти сообщения о грусти.

Некоторые сохраняют это реальным, некоторые делают это для развлечения, а некоторые просто плывут по течению. Но если вы когда-нибудь решите поделиться с миром чем-то меланхоличным, резким и / или несчастным, то вы можете использовать любые грустные цитаты и подписи в этой коллекции.

Модели будущего

Конечно, это неполная история грустной девушки в культуре. Женская грусть становится модусом личностной эмансипации, способом открытого разговора о глобальной несправедливости, обладая силой солидаризации женщин. Однако оптика, которую предлагает культурный феномен женской грусти, может быть полезна не только женщинам: помимо нормализации тяжелых состояний она задает перспективу выхода из одиночества в совместное переживание горя

От мирных акций до открытого разговора о своем опыте — женская грусть как практика активизма учит важности эмпатии и соприсутствия с чужой болью. Сара Ахмед, британско-австралийская ученая и самопровозглашенная «феминистка-кайфоломщица», в книге The Promise of Happiness (2010) подвергает сомнению оппозицию счастья как действия и несчастья как бездействия

Она :

Так что грустная девушка может являться модернизированной версией чеховского «человека с молоточком», своим стуком напоминая об угнетении, но утверждая возможность иных моделей будущего.

Sad Girl Theory, селфи и история искусств

В 2014 году калифорнийская художница и критик Одри Уоллен представила Sad Girl Theory — Теорию Грустной Девушки. Согласно ей, женская грусть должна быть пересмотрена как акт сопротивления и орудие политического протеста. Она во многом противопоставляется перформативному культу велнес, #LiveYourBestLife и корпоративному феминизму. Образ идеальной феминистки, продвигаемый им, показывает счастливую, целеустремленную, ухаживающую за собой и другими девушку с нескончаемым энергетическим ресурсом. Одри Уоллен в интервью изданию NYLON говорит, что она «пытается показать идею того, что протест не обязательно должен проявляться во внешнем по отношению к телу пространстве; это не обязательно большое шествие по улицам, шум, насилие или разрыв. Существует большая традиция девушек, которые использовали свои собственные отчаяние и страдание как инструменты сопротивления и политической агентности. Женская грусть не является тихой, слабой, стыдной или глупой; она активная, автономная и красноречивая. Это способ борьбы». Теория Уоллен может легитимизировать грусть миллионов девушек по всему миру, часто невидимую. Ее рамка создает в феминизме место для девушек, которые, например, по причине своего вероисповедания или места жительства не могут активно выражать политические взгляды. Ее созидательный заряд также содержится в коллективности, которая приходит на смену осознания собственной грусти, в утверждении ее нормальности и даже закономерности.

Важной частью деятельности Одри Уоллен является ее аккаунт в инстаграме — на платформе она выкладывает селфи/автопортреты себя самой в сюжетах известных картин — «Весна» Боттичелли или «Венера с зеркалом» Тициана. Таким образом, по ее словам, она перепридумывает историю искусства, построенную на объективации женского образа и его пассивности по отношению к смотрящему зрителю и художнику

Ценность платформы инстаграма, по Уоллен, заключается в том, что девушки могут сами контролировать и создавать свой публичный образ. Плачущие селфи и голые фотографии таким образом субвертируют патриархальные установки и стереотипизацию женщин, используя публичные платформы для документации и переприсвоения «женской» образности и аффективности. Одной из пионерок такого типа искусства была американская художница еврейского происхождения Ханна Уилке — в 1960-х годах в ее работах впервые в визуальном искусстве появился образ вульвы. Ее последней работой стала Intra-Venus (1991–1992) — серия боди-арт-фотографий, где художница запечатлевает свое обнаженное женское тело, пораженное лимфомой.

Иллюстрацией к механике теории Уоллен может служить кейс со скандальной выставкой американского художника Ричарда Принса New Portraits, произошедший в 2014 году — тогда же, когда возникла Sad Girl Theory.

Вся карьера Принса построена на исследовании авторства и технического воспроизведения образа — в духе классической американской уорхоловской традиции и дюшановского редимейда. Однако в этот раз на Принса посыпались многочисленные обвинения и судебные иски: ни одна из моделей, актрис, секс-просветительниц и порно-актрис, фотографии которых оказались размещены в галерее Ларри Гагосяна в Нью-Йорке, не давали на это предварительного согласия. Отзывы критиков на выставку были спектральными: некоторые увидели в этом «гениальный троллинг» консюмеристской политики идентичности (всё равно сравнивая Принса с Гумбертом Гумбертом), другие — сексистскую апроприацию.

Фотография Одри Уоллен также стала объектом в серии Принса, хотя и не была показана в инстаграме. В интервью для Vice она говорит, что «он совершенно стер мое авторство и идентичность. Я была просто фотографией голой девушки, бери кто хочешь». Уоллен не осуждает апроприацию в искусстве, но призывает не забывать о ее траектории и том, кто находится в позиции силы

Здесь можно вспомнить анонимную группу феминистских художниц Guerilla Girls, которые обращают внимание на гендерное и этническое неравенства в арт-мире

Женская грусть в истории

Древние образы грустных девушек неразрывно связаны с религией и ритуальностью. Церемониальное оплакивание покойного существовало во многих древних культурах — с ним связана профессия плакальщицы. Их образы доходят до нас из Древнего Египта и Греции: они бьют себя в грудь, царапают лицо и рвут волосы, громко кричат. В христианстве многочисленны образы плачущей Мадонны или заплаканной и возводящей глаза к небу Марии Магдалины; изображения раннехристианских мучениц, держащих в руках орудия своего угнетения — колеса с шипами, мечи. Ключевая для европейской культуры древнегреческая мифология построена на метаморфозах угнетенной женщины. Это Дафна, которая, спасаясь от изнасилования, была превращена богами в лавровое дерево; Ариадна, оставленная Тесеем на острове Наксосе после того, как помогла ему выбраться из лабиринта Минотавра; Филомела, изнасилованная мужем своей сестры, плетущая полотно, чтобы рассказать о произошедшем, и превратившаяся в ласточку. Один из главных мифов древних греков построен вокруг тоски и объясняет смену времен года: Деметра скорбит после похищения дочери владыкой подземного царства, и скорбь ее влечет за собой отсутствие урожая на всей земле. Плачи героинь доходят до нас в изображении античных авторов: в I веке до н. э. Овидий слагает «Героиды», сборник посланий от разъяренных и опечаленных героинь к их возлюбленным.

Ирония и автотеория

В эссе Grand Unified Theory of Female Pain американская писательница Лесли Джеймисон рассматривает образность женской боли в культуре — преимущественно в ее связи с телесностью. Она пишет об анорексии, порезах и подверженности мужскому взгляду. Джеймисон приводит анекдотическую сцену из личного опыта: когда на классе по самозащите их просят рассказать о своих страхах, каждая из девушек пытается создать сценарий более ужасный, чем предыдущий ответ. В итоге группа доходит до варианта «группового изнасилования и обезглавливания». Джеймисон пишет о том, как странно было сидеть в комнате, полной студенток Гарварда, хихикающих на сессии мизогинного брейншторма. В эссе она анализирует способы разговора о женской боли, которые не были бы клишированными, а также не фетишизировали бы ее до фантазии или императива. Приводя в пример героинь сериал «Девчонки» (Girls, 2012–2017, HBO), она приходит к распространенному образу «посттравмированной девушки»: их грусть осознанна, любая жалость к себе покрывается сарказмом, а мелодрама строго запрещена. Их боль — «везде и нигде»; они говорят на диалекте крутости, пресыщенности и разумности.

Джеймисон называет такой культурный троп клаустрофобическим: согласно ей, он ставит на первое место вопрос репрезентации женской боли, когда непосредственный опыт ее переживания не теряет своей первостепенности и остроты. Она показывает тонкую черту — с одной стороны, выступая против культивирования болезненного опыта, так как чрезмерная фиксация на нем может либо поглотить индивидуальность, либо создать невозможность взгляда за ее рамки; с другой — утверждая, что женское страдание не должно сводиться только к его тривиализации:

В сериалах всё чаще появляется этот образ — крутой и страдающей героини. Это детективы с мрачным юмором, алкогольной зависимостью, селфхармом или трудоголизмом, переживающие смерть ребенка или трудное детство — героини сериалов HBO «Острые предметы» (Sharp Objects, 2018) и «Мейр из Исттауна» (Mare of East Town, 2021). Писательница, которая сначала отрицает, а потом восстанавливает по кусочкам свое изнасилование в лондонском баре в «Я могу уничтожить тебя» (I May Destroy You, 2020; BBC One, HBO). Саркастически разрушающая четвертую стену владелица кафе переживает смерть подруги в британском сериале «Дрянь» (Fleabag, 2016–2019; BBC Three, Amazon Video). Тусовщица и разработчица видеоигр умирает в день своего 36-го дня рождения и попадает во временную петлю, будучи вынужденной наконец проработать травму самоубийства матери, в «Жизнях матрешки» (Russian Doll, 2019, Netflix). Несколько из этих сериалов являются автобиографическими; переосмысление личностной травмы и ее трансформация в искусство может, по Джеймисон, стать одним из способов прямого взгляда на нее.

Икона жанра романтической комедии, американская писательница и режиссер Нора Эфрон, создала роман «Изжога» (Heartburn, 1983) на основе произошедших с ней событий: длящейся измены ее мужа с невероятно высокой женщиной во время второй беременности Эфрон. В  к изданию 2004 года она пишет о том, что книгу часто называют «плохо замаскированной» калькой реальности; и тем не менее, указывает Эфрон, писатели Филипп Рот и Джон Апдайк раз за разом черпали из распадов своих браков материал для создания романов и не получали такой критики. Эфрон пишет о соотношении реального и художественного, также манифестируя ценность переработки своего опыта:

Возможно, автобиографическая форма — то, чего бы стремилась всячески избежать крутая девочка в теории Джеймисон. Однако в реальности умные девочки описывают свой грустный (ужасный, невыносимый) опыт в жанре мемуаров, автофикшена и автотеории. Так, Шанель Миллер подверглась сексуальному насилию со стороны стэнфордского студента на вечеринке в 2015 году; ее насильник, Брук Тернер, мог получить до 14 лет в государственной тюрьме — вместо этого получил 6 месяцев окружной тюрьмы и 3 года испытательного срока (судья Аарон Перски опасался, что долгий срок может помешать его успешной карьере пловца; в итоге в заключении он провел 3 месяца). В 2017 году вышла книга ее мемуаров «Знай мое имя» (Know My Name), ставшая бестселлером The New York Times, где Миллер подробнейшим образом описывает не только ночь события, но и последующие судебные разбирательства.

Грустные подписи для селфи

  • Был бы хорош день, когда я не чувствую, что разваливаюсь на части.
  • А потом я подумал, что, может быть, мне суждено побыть одному.
  • И вдруг мы снова стали чужими.
  • Красота заключается во всем, кроме меня.
  • Быть одному на самом деле не так плохо, как быть с людьми, которые заставляют вас чувствовать себя одинокими.
  • Глубоко внутри мне больно. Но это нормально. Я привык к этому.
  • Я потерял друга? Нет, я просто понял, что у меня его никогда не было.
  • Даже миллион слез ничего не вернет.
  • Даже когда я остался совсем один, я не сдавался.
  • Мне грустно, но я все еще пытаюсь улыбнуться. Это моя жизнь.
  • Помогите мне, пока мое сердце не стало слишком холодным.
  • Скрывая тысячу чувств за самой счастливой улыбкой.
  • Сколько еще я могу выдержать?
  • Я веду себя так, будто в этом нет ничего страшного, хотя на самом деле я разбиваю себе сердце.
  • Я чувствую, что жду чего-то, чего никогда не случится.
  • Ненавижу это, я все еще надеюсь.
  • Я сказал, что у меня все хорошо. Но правда ли я?
  • Если бы только воспоминания можно было стереть так же легко, как слезы.
  • В тишине никто не отвечает.
  • Не то чтобы я не чувствовал боли. Просто я терплю это намного лучше.
  • Это странно, но когда я вспоминаю счастливые моменты в моменты отчаяния, мне становится еще печальнее.
  • Многое держу при себе, потому что трудно найти людей, которые понимают.
  • Господи, помоги моей бедной душе.
  • В настоящее время мой разум блуждает в темном и ужасном месте.
  • Никто не знает, как я плакал в тот день.
  • Нет, возможно, я не одинок физически. Но мысленно никого не видно.
  • Не достаточно хорошо. Всегда недостаточно хорош.
  • В мир, где нет разочарований и ожиданий. Просто один.
  • Люди бросают меня, как будто я никогда не остаюсь поводом.
  • Пожалуйста, не буди меня. Мне гораздо лучше, когда я сплю.
  • Пожалуйста, вылечите мое раненое сердце.
  • Прогулка под дождем может быть приятной. Ведь моих слез никто не замечает.
  • Медленно угасает и никто этого даже не замечает.
  • Так почему я все еще надеюсь?
  • По правде говоря, я всего избегал.
  • По правде говоря, меня это волнует. Но я закончил попытки.
  • Снова плач, опьяненный невозможным прошлым.
  • Что ж, это уже не имеет значения.
  • Почему они всегда хотят, чтобы я был тем, кем я не могу стать?
  • Почему люди должны испытывать одиночество?
Оцените статью
SHUMOR
Добавить комментарий